***
– Блин! – Руслан резко развернулся на кровати и, подчиняясь силе притяжения, больно приложился головой о половое покрытие. – Ну и сон! – сорвалось с языка, и ушибленный лоб поддержал изречение тупой, ноющей болью. – По ходу, крыша едет, пора в отпуск. Быстрее бы новогодние праздники. Черт! Праздники! До них нужно успеть сказку написать.
Руслан сел на прикроватный пуфик и тяжело вздохнул. Затем икнул, воткнул ноги в домашние тапочки и, все ещё с опаской поглядывая на спящую супругу, проговорил:
– К чему такой сон? Явно не к добру…
Осторожно обойдя место, где постоянно скрипел плохо положенный ламинат, Руслан прошёл в кухню и, открыв холодильник, призадумался: «Беленькую или коньячка? Лучше беленькой – изжоги не будет». Сказано – сделано, и холодная жидкость обожгла нутро: «Хорошо»!
Закусив «соточку» долькой апельсина, он сел на табурет и покрутил головой, приводя мысли в порядок, одновременно вознося благодарность Менделееву за чудо-продукт, успокаивающий нервную систему. Бутылка с «живительной влагой», исполнив своё предназначение, получила обратно шляпу-пробку и исчезла в недрах кухонного агрегата, провожаемая словами: «И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло… Ох! Ну не Пушкин я, чтобы сказки писать…» Почесав волосатую грудь, Руслан поставил локти на стол и, уткнувшись взглядом в далёкую, но красиво отражающую солнечный свет Луну, прошептал:
– Что за жизнь? Тридцать лет. В мои годы главным редактором нужно быть, а я… всё на побегушках. И сказка эта – бредятина какая-то. Как можно писать её с ориентацией на секс? Эротический рассказ, куда ни шло. Но сказка – это же что-то доброе, красивое. И как её назвать при таком раскладе? «Алиса в стране свингеров»? «Красавица под чудовищем»? «Василиса развратная»? Какой маразм!.. «Сказку напишите, коллега, больше некому. Все в командировках!» – с издёвкой процитировал Руслан своего начальника, Илью Муромова. – Пошли бы вы, господин главный редактор. Вот сами возьмите и напишите. Воображение подталкивало к принятию ещё одной рюмки водки, и, скорее всего, «хочу» породнилось бы с «можно», но тихий писк и приглушенное покашливание где-то в районе мусорного ведра привлекли внимание журналиста. Руслан, не вставая с табурета, путем мышечных сокращений ног в сидячем положении проскрипел по полу прямо к дверце шкафа.
«Что за хрень?» – пронеслось в голове, и пальцы осторожно потянули за ручку дверцу, ведущую в мир пищевых отходов и «заправленных» мышеловок.
– Свет потуши, Русланчик. Ярко очень.
– А-а-а… – табурет не двинулся с места, но его недавний «наездник» в мгновение ока оказался на другой стороне кухни. – Ёксель-моксель… Ты кто?.. Ты где?! – в руках испуганного журналиста непонятно откуда появился молоток для отбивания мяса.
– Да тут я, Руслан, тут. Свет очень яркий. А ты, гляжу, парень, трусоват малёхо, а ещё в таком респектабельном журнале работаешь, мужские статьи о героизме пишешь, – вещал тихий и спокойный голос из-за мусорного ведра.
– Да кто ты, черт возьми? – трясущаяся от страха челюсть способствовала стуку зубов, барабанная дробь которых здорово рассмешила «заведёрного».
– Да не трясись ты так, мужик. Не чёрт я, слава Богу. Домовой. Обычный домовой, – послышался тихий смешок, и нотка сарказма явно проявилась в монологе говорившего.
– К-какой домовой? От-т-куда? – то ли от страха, то ли от волнения «проикал» Руслан, непроизвольно взяв голосовую тональность на октаву выше.
– От верблюда. Живу я тут. Давно живу, – к звуку голоса присовокупился скрип отодвигаемого ведра. – Сколько же мусора! Слышишь, соседушка, чаще выкидывать нужно, попахивает уже: селёдка, что ли?.. Так это… как дом в пятьдесят втором построили, так я и заселился. Тебя тогда ещё и в помине не было. Слушай, Русланчик, – из приотворённой дверцы шкафа выглянуло маленькое, сморщенное личико величиной с помидор. Потуши свет, однако, ночника в коридоре хватит, больно мне: я ведь ночное создание.
– Свет? – Руслан со страхом и непониманием происходящего смотрел на мистическое создание. Маленький, щуплый, лысый, ростом не больше пол-литровой бутылки и одет странно: лапти плетеные, синие штаны галифе с лампасами и вязаный свитер оранжевого цвета. Серьга-гвоздик в оттопыренном ухе завершала портрет человечка без определённого возраста с глубокими морщинами на лице.
– Не бойся, сосед. Я по делу. Вижу, маешься. Помочь хочу, – маленькая ручка чудо-пришельца прикрыла глаза.
– Мне? Помочь? Чем? – страх потихоньку проходил, освобождая место жгучему любопытству.
– Сказку написать, – промолвил гость. – Только свет потуши, будь человеком, не кусаюсь я. Что же вы, люди, такие нервные стали? Эх, «поколение пепси»! Дух богатырский растеряли. Гаси свет, говорю, иначе разозлюсь!
Руслан, проклиная себя за трусость, трясущейся рукой потянулся к выключателю – лампочка под потолком погасла. Наступивший ночной полумрак лишь на мгновение ухудшил визуализацию происходящих событий, но тут же компенсировался лунной эманацией и светом от включённого в прихожей торшера.
– Вот, так-то лучше, – домовой посмотрел на пол и, присев, спрыгнул на кафель. – Всё. Теперь поднимай меня на стол.
– На стол? – удивился журналист.
– Ну да. А то как я с тобой гутарить буду?
Руслан, привыкая к полумраку, медленно придвинулся к ночному пришельцу и с мыслью: «Лишь бы не укусил, не дай Бог заразный…» – нагнулся.
– Так, руками не трогать! Помнешь бока, бугай! – сказал, как отрезал, домовой. – Давай доску для резки хлеба. Я залезу, ты поднимешь. Тока аккуратно, не урони, ай… руку не тряси. Вира, вира, майна. Ага, вот так! – микрочеловек спрыгнул на кухонный стол и, оглядевшись, уселся на забытую с вечера сдобную маковую булочку. – Ну чё, писатель? Вижу: горе у тебя. Не можешь сказку эсо… эро… тьфу… тическую написать?
– Не могу, – потея, пробасил Руслан. – А вы откуда знаете?.. Ах, да, вы же домовой, всё знаете. Что? Думаете, сказку такую создать возможно?
– Думать и созидать всегда возможно, советую упражняться в этом постоянно, – домовой хитро улыбнулся. – А историю мистическую с сексуальной составляющей, будь она неладна, сложить проще простого. Я помогу.
– П-поможете? – икота возобновилась, и Руслан постарался спрятать её последствия в сжатом кулаке. – Можете подсказать, что написать?
– А как же. Ведь на одной жилплощади живем, как родственники. Но ты ведь журналист и знаешь: написать хорошую вещь можно тогда, когда сам в процессе поучаствовал и нутром ощутил происходящее – иначе туфта получится.
– В том-то и д-дело, – икота не проходила. – Так это что, вы хотите меня в сказку поместить? К говорящим волкам и драконам? – Руслан попытался улыбнуться.
– Окстись, сосед. Какие сейчас говорящие волки? Сказки тоже прогрессируют. Того, о чем ты говоришь, уже давно не существует. Прошли времена, когда люди в чудеса верили. Теперь народ другой стал, и сказки тоже изменились, повзрослели, что ли, а по мне так захирели, однозначно захирели. Но главное – добро в них ещё осталось. Добро, мил человек, вытравить совсем невозможно. Оно в душе у каждого живёт и с телом, как мука с водой, перемешано – отделить одно от другого вчистую никто не может.
– И к-как это?.. Где мне?.. Куда идти или что? – продолжая икать и проклиная себя за это, проговорил Руслан.
– Ну, идти, конечно, придётся. Под лежачий камень вода не течёт. Нужно определиться, куда идти. Вот скажи, ты в какую сказку хочешь попасть?
– Как в какую?
– Ну, есть сказки добрые, есть злые, есть грустные и весёлые. Я думаю, тебе нужно в сказку техногенную. Где государь шибко прогрессивный и позволяет простому люду большие вольности. Таких в наших мирах немного осталось, знаю я парочку. Там всё, как и везде: добро, зло, приключения разные. Правда, ненужного «мусора» в голове у людей поболе, только о кармане своём думают. Ну и секс твой, конечно, тоже имеется, даже с избытком. Он людям тем любовь заменяет. Как кролики себя ведут, смешно, право слово. Ну да ладно, не об том сейчас речь, – домовой на мгновение замолчал, как будто что-то обдумывая.
– И? – не выдержал Руслан.
– И?.. Да все нормально будет, не тушуйся. Токмо смотри, паря, с тобой туда не пойду, мне все эти нововведения не по душе. Я в сказке люблю, чтобы всё по старинке было, честь по чести. Так что могу только дверь приоткрыть и направление указать, а дальше ты сам. Готов али нет?
Руслан, ещё не особо веря в происходящее, сидел и взвешивал в уме все за и против, оценивая триумф победы при удачном развитии событий и масштаб поражения, если все будет «не ах».
Наконец решение было принято и выведено из потенциала в словесной форме:
– Эх, была не была! Если не напишу сказку, конец мне. Шеф всё равно жизни не даст, опозорит перед коллективом и уволит к чёртовой матери. Давай, доброе создание, выручай. Магарыч с меня.
– Магарыч? Это хорошо! Горилочку я люблю, но в данной ситуации и так помогу. Чай, не чужие мы. Слушай и запоминай, – домовой удобнее устроился на сдобе, плавно покачиваясь вверх-вниз, как на надувном матрасе. – В сказку я тебя отправлю, но… там за всё, что случится, ты один ответ держать будешь. Помощников и советчиков рядом не будет. Когда вернёшься, ничего не изменится. Ну, почти ничего, – домовой подмигнул и улыбнулся. – А теперь давай – сказка ждет тебя.
Наступило неловкое молчание. Домовой, закинув ногу на ногу и закрыв глаза, курлыкал под нос песню Челентано «Сюзанна», а журналист нервно щёлкал ногтями и ждал.
Первым не выдержал Руслан:
– И куда идти-то?
– А? Ты ещё здесь? – очнулся собеседник. – Да повернись назад.
Руслан развернулся и… ничего не увидел, кроме настенных часов, электронное табло которых замерло на показании ноль-ноль часов пятнадцать минут.
«Нужно батарейку сменить», – пронеслась мысль.
Руслан моргнул. В коридоре на долю секунды погас торшер, и в кухне стало темно. Через мгновение свет вернулся, но вспыхнул как-то нереально ярко, неожиданно ослепив.
Журналист зажмурил глаза…