Глава вторая
Новые знакомства
Наркотики, как азартная игра: человек надеется на крупный выигрыш, а проигрывает целое состояние. Не вздумайте садиться на иглу: такой ошибки жизнь не прощает.
(Народная мудрость)
Вы знаете, в какой книге первый раз упоминалось об уголовном розыске? Правильно! В книге про Буратино: «Солнце еще не встало, а в стране дураков уже кипела работа». Вот так и в жизни, а точнее, в кабинете номер тридцать семь УВД города Казаченска, вместившем в себя весь цвет зонального сыска, собравшегося до восхода солнца.
Предстояла важная и ответственная операция под кодовым названием «Изловить Джосика».
Кто такой Джосик? О, фигура одиозная. Но все по порядку.
На протяжении последних двух месяцев вся «низовка» (часть городской окраины, расположенная возле реки Тузовка) захлебывается от квартирных краж. «Негласный аппарат» поднят на уши. Все сочувствующие органам правопорядка «цинкуют» любую информацию о новоявленных «домушниках», а на выходе — «глухарь» за «глухарем». «Хаты летят подчистую»: золото, аппаратура, шмотки — ничем воришки не брезгуют. В одной квартире, помимо «рыжья» и «камешков», забрали два килограмма свиного мяса из холодильника. Начальство негодует, отчитывая руководителей низшего звена на ежедневных селекторных совещаниях. Штабные подразделения последовательно вводят в действие оперативно-профилактические мероприятия: «Квадрат», «Домушник», «Частный сектор». Тонна бумаги исписана, около сотни планов согласовано. Десятки взысканий вынесено сотрудникам за слабую оперативно-профилактическую работу. И вот наконец «стрельнуло», да прямо в цвет…
***
… Вадим Цыганков был в уголовном розыске города Казаченска самым младшим: и по возрасту, и по званию, и даже по комплекции самый легкий. Все так и говорили: «Сильный, красивый, но легкий. Пятьдесят пять килограммов — чуть больше мешка с сахаром». Напротив Вадима, на самом почетном месте возле окна, восседал старший опер, майор милиции Александр Кулиба. Мужчина сорока лет, бывший летчик-истребитель, перед пенсией решивший переквалифицироваться из асов летного дела в «зонального сыщика». И ведь даже награда у него была: орден Красной Звезды — за участие в боевых действиях в небе над Египтом. Зачем было на землю спускаться, так никто и не понял. Но Саша мужик был серьезный и всякие недомолвки по поводу своей летной деятельности пресекал на корню, показывая очередному горе-глумителю кулак величиной с пудовую гирю. При этом повторял:
— Я звезд с неба не хватаю, одна на груди есть, и ладно, а вы, щеглы, еще и такой не заработали.
Справа от Вадима сидел самый грозный городской опер Сережа. Невысокий, крепко сбитый и коротко стриженный, прозванный Боссом как в милицейских кругах, так и в криминальном мире. Фамилия была у него Босков, вот и прилипло прозвище. Босс — крупный парень с мощной борцовской шеей и поломанными ушами — более двадцати лет занимался дзюдо. К своим тридцати годам он считался крутым бойцом и, если бы не попал в милицию, много хлопот доставил Казаченскому уголовному розыску. Такие парни в начале девяностых были у криминальных авторитетов в почете. Люди как-то рассказывали, что лет пять назад, когда Босс еще работал вышибалой в баре «Хуторок», повздорили с ним шестеро кавказцев. Конфликт перерос в открытое противостояние — в результате все дети солнечного высокогорья попали в реанимацию с различными травмами, при этом сам Босс получил четыре ножевых ранения, от которых еле отошел.
Ну и последний член «братства» розыскного дела — Виктор Иосифович Ястребов, высокий худой капитан, с орлиным носом и раскосыми глазами, двадцать лет отработавший в отделе по делам несовершеннолетних. Мужик, надо отдать должное, Виктор был неплохой — грамотный, опытный. Брался за любую работу, но, как правило, бумажную.
Вот таким составом и собрались оперативники в пять часов утра в рабочем кабинете обсудить полученную вчера вечером Боссом и Вадимом информацию о том, что в начале лета с зоны «откинулся» наркоман и вор по кличке Джосик. Нигде не прописавшись и не став на учет в отделении милиции, он заехал к своей тетке Люсе, которая проживает в Крутой Балке, и «упал на ночлег» недели на две. Вскоре поняв, что тетка долго не будет терпеть его наркоманские замашки, Джосик стал подумывать, как и где заработать денег. Ясно, как — воровать. А кому сдавать похищенное? Все барыги операми повязаны, на первой краже и сольют за милую душу, человек ведь он не в авторитете, чужой.
Долго искал Джосик подходящую кандидатуру и нашел: «барыга» по имени Галя, баба с крупными формами, без мужика. А то, что ей за пятьдесят давно, так это даже лучше, любить крепче будет. Ведь ему-то, Джосику, только тридцать стукнуло. А что? Он еще ничего себе, несмотря на несколько ходок. Невысок ростом и прыщав? Так это не главное. Зато наколки какие: и церкви, и кресты — полный иконостас преступного мира. Этакий Аль Капоне местного разлива. Затащил Джосик Галю «по синьке» в кровать, да так у нее и прижился. Любимого-то мужика ни одна баба не сдаст, хоть менту, хоть черту лысому. Вот с этого момента всё и началось. Джосик ворует, Галка «отстаивает товар» и сдает цыганам в обмен на «ханку» — наркотик. Потом эту «ханку» оптом сдает Рудику, наркосбытчику, и получает хороший «бакшиш», на который они с Джосиком живут и в ус не дуют. Так бы жили они да поживали, если бы Джосик опять не «заторчал». Быть вором и «торчком» одновременно нельзя — «палево». Вот из-за этого на одной из краж Джосик и «прокололся». Решил сам цыганам барахло ворованное сдать, без Галки. Так по цыганской почте и разошлось, что есть, мол, такой домушник по прозвищу Джосик, живет с Галкой, промышляет квартирными кражами. Так от кочки до кочки, от пенька к пеньку дошла эта весть до милой женщины, по прозвищу Дана.
Кто такая Дана? Да почти никто. Ни документов, ни прописки, ни записи в домовой книге. Никто не знал, кто она, откуда. Но выразительные и умные глаза выдавали, что у этой женщины как минимум одно, а может, и два высших образования. Мало ли в то время было образованных людей, которых засосал водоворот перестройки и, закрутив в своих мутных водах, выбросил без средств существования на улицу.
Жила Дана в полуразрушенном домике возле реки, и крутилось вокруг нее много народа. Умела она к себе людей расположить. Все для нее равны были. Что «урки разрисованные», что «менты бубновые», лишь бы правильные по жизни были, интересные. Вот вчерашним вечером и заглянули к Дане в гости Босс и Вадим.
***
Старая деревянная дверь, обитая пожелтевшим кожзаменителем, была закрыта на замок. Босс с силой постучал.
— Кто? — послышался сиплый мужской голос.
— Хрен в кожаном пальто. Открывай быстрее, по делу мы, — грубо и жестко ответил Сергей (закон улицы: страх — высшая форма уважения).
— Какого хрена ломишься, щегол? Рамсы попутал или горбушек обожрался? Кишь отсюда, пока по тыкве не получил! — не унимался тот же сиплый голос.
— Слышь, дятел, сейчас у тебя своя тыква на лбу вырастет. Скажи Дане, что Босс пришел. Даю десять секунд на размышление, затем ломаю дверь, — сказал Сергей и приложил ухо к двери.
После секундного замешательства как минимум три пары ног забегали по полу с той стороны.
Через минуту все стихло, а еще через мгновение дверь открыла хозяйка и, посмотрев на Босса, сказала:
— Эх, Сергей Николаевич, вы как всегда не вовремя.
— Да как же не вовремя, Дана, — проговорил Босс, аккуратно проталкивая женщину могучим торсом вглубь квартиры. — А запах-то, Дана, запах! Вы что, тут варево устроили?
— Сергей Николаевич, — с обидой заметила хозяйка дома, — вы же знаете: я с наркотой ни-ни. Вот «беленькой» для согрева души — это можно, а по нашей жизни даже нужно.
Босс прошел в квартиру и огляделся. Маленькая обшарпанная комнатка с видавшими виды обоями и старым ковриком посредине. На стене черно-белая фотография мужчины в казачьей форме и очень красивой женщины лет двадцати пяти с таким притягательным взглядом, что Сергей просто остолбенел.
— А это что за красавица, Дана, родственница твоя или как? — и, не получив ответа, пристально посмотрел на собеседницу, в глазах которой, непонятно почему, появились слезы. Дана отвернулась от него и отошла к окну. Еще раз взглянув на фотографию, Сергей понял, что девушка, которая так ему понравилась, и есть та самая Дана, которая сейчас стоит перед ним, стараясь скрыть слезы.
— Не может быть! — Босс втянул голову в плечи. — Дана, это ты?
— Да, Сергей Николаевич, это я, Диана Николаевна Донская, учитель русского языка и литературы, а рядом мой муж, атаман станицы Верхней, погибший в шестьдесят втором году при расстреле демонстрантов в нашем родном городе Казаченске, на центральной площади. — Из глаз женщины опять потекли слезы. — Вот и пошла после этого вся жизнь наперекосяк. Из школы уволили, как жену антиобщественного элемента, трудоустроиться нормально не дали и… Ладно, Сергей Николаевич, говорите, зачем пришли? Не думаю, что вас интересует мое здоровье.
Сергей перевел дух и, усилием воли вернув себя в рабочий режим, спросил, но уже не так грубо, а как бы извиняясь:
— А где же мужиков спрятала, Дана… гм, Диана Николаевна, под кроватью, что ли?
Дана улыбнулась и с хитринкой в глазах сказала:
— Да нет, Сергей Николаевич. Не под кроватью. Они как услышали, что Босс пришел, так через окно — и наутек.
— Через окно? – удивился Сергей. — Так ведь этаж второй…
—Утюг сказал, что лучше ногу поломать, чем под кулак Босса залететь, — ответила Дана и присела на краешек плохо застеленной кровати. — Боятся они вас, Сережа, да оно и правильно: власть нужно уважать и бояться. А то давеча мент участковый приходил документы проверять. Так они его матом обложили и в дом не пустили — ушел он не солоно хлебавши.
— Подождите, Диана Николаевна, — Сергей посмотрел ей прямо в глаза. — Мы ведь тоже «менты».
— Нет, Сергей Николаевич, вы не «менты», вы «опера» — «уголовка», а это многое меняет. Кушать будете? — Дана с любопытством посмотрела на Вадима. — Вы с новеньким, Сережа? Худенький такой. Я говорю: кушать будете или нет?
— Некогда нам кушать, — Босс с довольной улыбкой отошел от окна, мысленно представив, как прыгали в окно жулики, матерно ругая друг друга за нерасторопность.
— А скажите мне, Николаевна, знаете ли вы, кто на территории низовку бомбит и хаты выставляет?
— Может, и слышала, Сергей Николаевич, да не скажу я вам, — с наигранной обидой ответила Дана.
— Как это не скажу? Вы чего это, гражданка Донская, где же ваша гражданская ответственность? — подыграл ей Сергей.
Дана улыбнулась:
— А вот так. Ты, Сергей Николаевич, мою компанию разогнал. С кем мне теперь вечереть? Одной скучно. Вот и садись, милок, за стол, стажера приглашай, чайку попьем, по маленькой примем. Сегодня ровно тридцать лет, как моего Ванечку застрелили. — В глазах у женщины опять появились слезы. — Помянем родного ну и поговорим между делом.
Положение было «патовое», отказать нельзя. Работа – прежде всего…
***
…Через два часа сытые, пьяные и довольные тем, что «цветная информация в кармане», напарники двинулись прочь от гостеприимного дома, чтобы завтра рано утром поймать негодяя и привлечь к ответственности со всей пролетарской ненавистью, в рамках правового поля, конечно.
Утром на планерке информацию для сыщиков доводил Босс, и никто не упрекнул его за едкий перегар и помятый внешний вид. Главное дело сделали: узнали, что Джосик и есть тот домушник, который совершает квартирные кражи, и уточнили, где он проживает.
По окончании доклада инициативу взял Кулиба:
— Значит, так: долго заморачиваться не будем. Место знаем хорошо. Мы с Вадимом будем входить через парадный. Ты, Виктор, смотри, чтобы этот черт из окна не сиганул. Ты, Серега, с черного хода попробуешь, через сарай. План рисовать будем?
— Да на кой он нужен? — процедил Босс. — Возьмем тепленьким прямо во сне.
«Прямо во сне» не получилось.
Несмотря на раннее утро, в доме Галки горел свет.
— Слушай, Саня, – прошептал Босс на ухо коллеге, — подожди у калитки, давай первый пойду. Я эту гадину хорошо знаю: вторую ходку ему шил. Скажу, мол, открывай, бродяга, Босс пришел. Он обделается и откроет. Зуб даю, откроет.
— А если не откроет, а наоборот упрется? Глянь, дверь какая толстенная, теперь таких не делают: из цельного куска дерева с бронзовыми заклепками.
— Откроет, Саня, все тип-топ, они меня боятся. О-о, вдохни-ка, чуешь, варит «торч»? Наркоту варит: растворителем и ангидридом пахнет, сейчас ширяться начнет. Ну конец ему теперь, с раствором примем, хрен отвертится. Пошли.
С этими словами вся четверка расположилась по своим позициям согласно рекогносцировке. Виктор, как и говорили, зашел за дом и «зорким соколом» стоял под окнами с резиновой палкой наперевес. Саня Кулиба обнажил газовый пистолет, так как табельное оружие ему еще не выдали. Босс и Вадим, как настоящие индейцы-следопыты, тихо подошли к двери. Сергей приложил ухо к замочной скважине.
— Тихо, видать, «раскумарился». Ну что, давай? — Сергей с силой постучал в дверь, при этом громко и четко произнес. — Э-э, гражданин Джосик, это старший оперуполномоченный уголовного розыска Босков, открывай! Даю минуту, затем ломаю дверь.
С чувством выполненного долга Сергей отступил от двери с улыбкой победителя и начал ждать. Минута прошла, но дверь никто не открыл.
— Вот сука, — прошипел Босс и снова подошел к двери. В следующие две минуты удары были сильнее и жестче.
— Джосик, ты меня слышишь? Это Босс. Ты че, чудо, не понял? Ты меня слышишь?
К удивлению всех, из-за двери послышался стук упавшей табуретки или стула, и как из подземелья донесся тошнотворный голос обдолбанного наркомана: «Слы-ы-шу».
— Открывай, дятел, а то нарвешься, мало не покажется! — лицо у Босса раскраснелось, что не предвещало ничего хорошего.
— Тебе нужно, ты и открывай, — продолжал гнусавый. По интонации было понятно, что наркотик попал в кровь и Джосику все равно, кто там за дверью — Босс или Борис Ельцин.
— Ну гад, — процедил Сергей. — Я тебя предупреждал — теперь берегись.
«Зажав самолюбие в кулак», Босс с размаху воткнул мощную ножищу в дверь — да не тут-то было. Дверь стояла, как вкопанная. Лицо у Босса из красного стало багровым. Опер собрался с духом, отошел на добрый десяток шагов, вспомнил все свои спортивные достижения и со скоростью спринтера ринулся к препятствию, врубившись в него плечом и, соответственно, всем богатырским телом за центнер весом.
Грохот, шум падающего тела и — закрытая дверь, без намека на причинение вреда.
— Торчебас хренов, — проскулил опер, потирая ушибленное плечо.
Из темноты вынырнул Кулиба:
— Хочешь, давай вдвоем попробуем, все больше весу будет.
— Давай, – согласился Босс, зло поигрывая желваками. Было видно, что выломать дверь — уже дело принципа. Даже если бы сейчас этим двум богатырям предложили войти в дом через окно, отказ был бы очевиден: только этот проход имел сейчас значение для уязвленного самолюбия. Босс и Саня отошли на приличное расстояние и дуплетом, как два жакана из охотничьего ружья, полетели к намеченной цели. Раздался ужасающий скрежет и грохот, который разбудил всю улицу. Люди повыскакивали из своих квартир и увидели двух огромных мужиков, сидящих на крыльце дома… у закрытой входной двери. Ситуацию «разрулил» Вадим.
— Саня, перед входом во двор кусок рельсы лежит, метра два длиной, может, тараном, а?
— А что, это мысль, — сказал Босс, которому только одно воспоминание о закрытой двери доставляло жуткую боль. — Держись, чума, сейчас мы тебя этой железкой на кукан сажать будем. Последний шанс тебе. Откроешь или нет?
Джосик монотонным голосом пробубнил: «что вам надо», «вы и открывайте», «че такую суету устроили, в натуре, бесы, блин».
— Ну что же, — сказал Кулиба. — Сам напросился, как конструктор тебя разбирать буду.
Не прошло и пяти минут, как группа захвата была готова. Передовым шел Босс, он держал часть рельсы с захватом сантиметров пятьдесят. Вторым стоял Вадим. «Тяжелой артиллерией», двигателем и основной ударной силой был Саня. Для Виктора места не нашлось, и он занимался пропагандой среди ничего не понимающего населения:
— Граждане, мы милиция, уголовный розыск, прошу не мешать проведению специальной оперативной операции по задержанию особо опасного рецидивиста, который, граждане, бок о бок живет, внедрившись в ваш круг, и совершает тяжкие преступления, товарищи…
А в это время Босс давал последние наставления атакующим. Четыре, три, два, один — поехали-и-и!
Трах-бах-бух-стук-е-есть!!!
Дверь наконец не выдержала, вместе с проемом и коробкой рухнув внутрь комнаты.
***
Когда пыль от штукатурки рассеялась, Вадим поднялся с пола и увидел, как Босс и Кулиба стараются достать из-под здоровенного кухонного стола Джосика, который с проворностью кошки увертывается от их крепких рук.
Но старания оперов были вознаграждены. Свершилось! Попался! И Джосик повис между небом и землей, сотрясаемый здоровенными ручищами охотников.
— Попался, попался, родненький, — «убаюкивал» Кулиба домушника. — Будешь знать, как дверь не открывать! Кстати, чем ты ее подпер, на какие такие засовы закрыл, что еле к тебе достучались?
— Да какие засовы, господь с вами, у нас ни в одном доме замков нет. Чего нам друг от друга прятать? — все обернулись на голос, прервавший радостные возгласы Босса, и увидели в проеме выбитой двери дородную даму бальзаковского возраста, по всему видно — хозяйку Галину.
Галя, поставив на пол бидон с молоком и уперев руки в пышные бока, продолжила:
— Ну и кто мне толком объяснит, что это за безобразие тут происходит? И кто заплатит за отсутствие двери?
— А вы, гражданка, не бузите тут, – взял инициативу Босс. — Нам всем достоверно известно, что данный молодой человек, по прозвищу Джосик, занимается квартирными кражами, а краденые вещи хранит у вас. По требованию сотрудников милиции открыть дверь гражданин Джосик закрыл её на все засовы, подпер тяжеловесными предметами и препятствовал проведению осмотра места совершения преступления, обыска и изъятия вещественных доказательств.
Во время всего монолога Джосик, поднятый рукой Босса, висел в воздухе и жалобно скулил:
— Галь, Галечка, да объясни ты, в натуре, гражданам начальникам, что не закрывал я дверь. Открыта она была.
Галя не заставила себя долго ждать и, прервав жестом руки монолог Босса, проговорила:
— Ладно, мужики. То, что Николай, или Джосик, по-вашему, воровал, еще доказать нужно. И что вещи у меня ворованные — это тоже не факт. А вот дверь… Дверь, мужики, придется починить. Я просто ума не приложу, какому идиоту пришла в голову мысль незапертую дверь открывать внутрь, когда она изначально свободно открывается наружу?
— К-как наружу? — с икотой проговорил Кулиба и посмотрел на Босса. Тот в свою очередь пожал плечами и положил Джосика на пол. Виктор Иосифович со знанием дела подошел к двери, поднял дверной проем и после краткого осмотра подтвердил:
— Замков нет. А дверь? Дверь, действительно, открывается, гм, открывалась «на себя», то есть наружу. Сань, тут надо было просто на себя потянуть, и все… — под палящими взглядами Босса и Кулибы Витя умолк.
***
Дверь, конечно, пришлось починить, но при досмотре у Джосика обнаружили шприц с раствором опия, и пошел он догуливать еще пять лет. Галю «сдали» соседи, они же показали, где спрятаны краденые вещи.
«Низовка» на время успокоилась от квартирных краж, но слух о том, как четыре опера Джосика штурмом брали, еще долго летал по улице Кавказской.