Глава третья
Малолетка
Наказанием лжеца оказывается не то, что ему никто больше не верит, а то, что он сам никому больше не верит…
Джордж Бернард Шоу
Время течет, как река. Вчера ты постигал азы оперативно-розыскной деятельности. Сегодня — уже начальник уголовного розыска, человек с авторитетом, передаёшь знания молодым сотрудникам. Ты стараешься научить подопечных работать правильно, осмысленно относиться к рабочему времени, прислушиваться к чужому мнению. Начинающие опера считают, что они уже всё знают и им не хватает только табельного оружия. Не терпится засунуть его в новую плечевую «оперативку», пойти к своей девушке и, как бы невзначай, откинуть борт пиджака, при этом обнажив приятно переливающуюся вороненую поверхность «ствола». Затем лихо выхватить пистолет из кобуры, вытащить магазин с патронами, четко передернуть затвор и по-ковбойски передать «воронёного друга» предмету своего обожания.
«На долгое время пистолет станет твоим вторым «я». За ним будешь ухаживать, как за любимой собакой. Чистить, периодически воронить, менять рукоятку в зависимости от настроения. Но самое главное: этот предмет сделает тебя другим человеком — настоящим защитником. В жизни можно не встретить того единственного друга, который за тебя в огонь и воду пойдет, а он — пойдет: и в бандитскую «малину», и в пьяный угарный притон. Он везде с тобой и никогда не подведет», — Вадим улыбнулся, с теплотой вспоминая нравоучения своего первого руководителя в системе МВД, Синишкина Василь Василича.
Есть у оперативников золотое правило: выпил — пистолет оставь в сейфе.
Сегодня оружие в железном ящике оставили все сотрудники, кроме дежурного наряда. Дело в том, что сразу трем сыщикам приказом начальника главка были присвоены очередные специальные звания: старший лейтенант, капитан и майор милиции. Естественно, такое значимое событие не могло остаться незамеченным. Стол накрывали по-военному, без излишеств, после двадцати ноль-ноль в кабинете новоиспеченного майора — старшего оперуполномоченного уголовного розыска по раскрытию особо тяжких преступлений Николая Николаевича Бедаева (для друзей просто Беда). Беда пребывал в отличном расположении духа, так как ему с утра выписали индульгенцию, и он, почувствовав себя старшим офицером, пригубил грамм эдак триста для поднятия тонуса и снятия «стресса», накопившегося за долгие годы службы.
Работал Николай действительно давно.
Начал свою милицейскую карьеру кинологом, затем продолжил помощником следователя, а перейдя в уголовный розыск, понял, что это его призвание. На самом деле так оно и было. Трудоголик по натуре, знающий город, выросший среди босяков и блатных, Беда с легкостью ориентировался в трущобах городских кварталов: добывал информацию и раскрывал преступления. Ему уже дважды предлагали возглавить уголовный розыск, но он отказывался, объясняя: «За себя отвечу, за других — не хочу».
***
…К двадцати трем часам все были навеселе: тосты сказаны, торжественная часть окончена, звездочки обмыты, лица расцелованы. Пора и честь знать, ведь завтра рабочий день, и все прекрасно понимают, что сегодня они запросто пьют водку с начальником уголовного розыска, а с утра этот самый начальник будет с них три шкуры спускать за раскрываемость и процентные показатели.
Вадим посмотрел на часы и проговорил:
— Все, мужики, на посошок — и по домам. Коля, позвони в дежурку, пусть водилу поднимают и развезут тех, кто далеко живет
— Понял, шеф, — отозвался Николай Николаевич. Ему, единственному из присутствующих, разрешалось называть начальника розыска шефом: пришли они в милицию в один день и час и несколько лет проработали рука об руку как настоящие напарники. Рука Беды потянулась к телефону. Раздался звонок. Колек дернулся.
— Тьфу, чума! Шеф, не к добру это. Или проверяющий пришел, или «г…о» какое всплыло.
Поднятая трубка гнусавым голосом помощника дежурного пробубнила, что в дверь стучится девушка, которая считает, что её ограбили, изнасиловали и почти убили, хотя явных признаков глумления над личностью визуально не выявлено.
— Ну так у тебя дежурный наряд есть, пусть он и занимается, — устало пробасил Николай. — Чего народ баламутишь?
Но гнусавый голос не унимался:
— Коля, скажи Вадиму Владимировичу, что поруганная барышня через час должна встретиться с насильниками и принести им денег, тогда они вернут золото. Тут надо вам подключаться, у дежурной группы на это времени нет. У меня тринадцать вызовов.
Коля положил трубку и вопросительно посмотрел на Шефа.
— А ты как хотел? — улыбнувшись, сказал Вадим. — Давай её к себе в кабинет забирай. Я сейчас спущусь и пообщаемся.
***
Общение было недолгим. Через двадцать минут Беда докладывал Цыганкову о том, что гражданка со звучной фамилией Попок отдыхала с подругами в баре «Ниже нуля». Там познакомилась с двумя парнями Витей и Витей, которые предложили проводить её до дома. До дома не получилось, так как на полдороге Витям захотелось «секасу», а Ире Попок не захотелось, потому что она строгих правил и «спит» только по обоюдному согласию. Витьки попытались её соблазнить двухлитровой бутылкой пива, но меньше чем на ресторан с шампанским Ира не согласилась, что она и высказала прямым текстом. Витьки отреагировали грубым матом, пощечиной и убедительной просьбой снять золотые сережки и колечко, которые ей подарила мама на пятнадцать лет. Серьги стоят бешеных денег, так как по заказу их изготавливал городской ювелир Леша, и стоят они теперь не меньше, чем господа милиционеры за год получают. После того как предметы роскоши были реквизированы, Витьки сказали раскулаченной Попок, что могут вернуть золото. Но для этого Ирен должна им одну тысячу и, конечно, долгожданного «секаса». Время назначено на семь утра возле городского универмага, прямо напротив фонтана.
И вот теперь гражданка Попок Ирина Дормидонтовна не хочет нести тысячу рублей и оскорблена неучтивым предложением Витьков насчет «секаса». Посему просит сотрудников уголовного розыска поймать «опричников», наказать, изъять награбленные вещи и запретить подходить к ней на километр. Но заявление писать пока не будет. Ей жалко Витьков, они, в принципе, «ничего себе» пацаны, только «охреневшие малость», но для этого есть милиция, чтобы объяснять преступникам их недальновидность.
При этом Попок настаивает, чтобы милиционеры ещё и моральный ущерб с них взыскали, а она, Попок, готова этот моральный ущерб с ними разделить в виде совместного похода в ресторан. Это её моральные принципы позволяют. Вот как-то так.
Вадим с Николаем посмеялись от души, но факт налицо. Преступление имело место быть, а значит, заниматься сбором материала предстояло всю ночь. Первым делом Попок разъяснили, что милиция в целом, и уголовный розыск в частности, не коммерческое предприятие и не акционерное общество закрытого типа, а государственная организация, где готовы оказать помощь, но заявление писать придется. Без этого никуда.
С данной постановкой вопроса Попок не сразу, но согласилась, правда, потребовала, чтобы про «километр» сыщики Витькам все же объяснили. И это было почему-то основным условием. Почему именно «километр» засел в голову Попок, так никто и не понял. А зря! Нужно было прислушаться к своей оперской интуиции…
По поводу взыскания морально ущерба торг шел в течение получаса. Гражданка Попок никак не могла понять и принять, что УГРО — не коллекторское агентство, и максимум, что могут сотрудники, — это изъять похищенное имущество, а остальное решит следствие и суд.
В конце концов, признав, что наша правовая система несовершенна и что моральный ущерб нужно взыскивать на месте, Попок согласилась, чтобы сотрудники уголовного розыска помогли ей в рамках правового поля. Но при этом заметила, что на ресторан они могут не рассчитывать и на продолжение неформального общения тоже. На том и порешили.
Теперь встал вопрос, кого подключать к операции, чтобы не сломать перспективу рабочего дня, у многих он был распланирован поминутно. Исходя из штатной расстановки, решили воспользоваться помощью уголовного розыска управления города. Там сидят «линейщики» и, кроме того, что пишут гневные послания в отдел милиции «о повышении раскрываемости», ничего не делают. Созвонившись с начальником УГРО управления Петровым Александром Федоровичем, Цыганков убедил его, что в городе Казаченске появилась межрегиональная организованная преступная группировка, которая пустила свои щупальца во все сферы деятельности и поддерживается авторитетными ворами. И её нужно «хлопать». Дырку под орден будут колоть именно начальнику розыска УВД. Разрешение было получено, и в шесть утра в кабинете у зевающего Николая Николаевича собрался цвет управленческого сыска: Сергей Степанович Переверкин и Насир Оптиевич Нагиев — мужики по тридцать пять лет, худощавые, спортивные. Они долгое время работали в розыске, но почему-то решили, что смогут взять членов ОПГ голыми руками без оружия.
План операции разрабатывали не более двадцати минут.
Попок объяснили, что она должна говорить при встрече и куда нужно пригласить Витьков для заманивания их в милицейскую западню с последующей «ликвидацией».
Обговорили один раз, обговорили второй, попросили повторить и, наконец, убедившись, что гражданка Попок все поняла и усвоила, приступили непосредственно к практической части операции. Но, к сожалению, все пошло не так, как ожидалось. Точнее сказать, совершенно не так.
При виде Витьков у гражданки Попок опять взыграли чувства, что её, честную девушку, хотели так бессовестно «поиметь» два маньяка — за бутылку пива! Первое, что услышали Витьки возле фонтана городского универмага, было следующее:
— Ну что, гавнюки? Думали, на лохушку нарвались? Да вы не знаете, с кем связались. Я! У меня крыша ментовская. У меня дядя — начальник милиции. Вам конец, придурки!
При этом обезумевшие Витьки узрели, как Попок, повернувшись к ним этим самым местом, вопреки всем договоренностям с сотрудниками уголовного розыска, машет руками и кричит, что пора вязать этих гадов и дать им понять, что она, Попок, «крутая телка» и её нужно обходить за километр!
Удар был для всех.
Для Витьков это был шок, связанный с появлением неожиданных гостей, а для сотрудников милиции небывалое потрясение участвовать в «шоу клоунов», внутренне понимая, что «клоунами» выглядят они сами. По взмаху руки Попок сыщики ринулись к подозреваемым. Операция захвата преступников началась! Заметив «крышу» Ирины, Витьки недолго пребывали в замешательстве. Перспектива лекции о «километре» их совсем не устраивала, и они бросились в разные стороны. Тут мнения сыщиков разделились. За кем бежать? И опять ключевую роль сыграла Попок.
— Вот того ловите! Рыжего. Он мне, козел, «секас» предлагал.
Группа преследователей и преследуемых разделилась на две части. Степаныч и Насир бросились за рыжим латентным насильником, который, испуганно оглядываясь, наращивал обороты. Вторая группа начала преследование «подельника». Попок, как Чапаев, залезла на самый высокий выступ фонтана и во весь голос кричала Рыжему, что ему «каюк», что будет знать, как порядочных девушек обижать. Кино, нужно сказать, было отменное. Засада. Погоня. УГРО. Преступники. Все как в детективе. Для команды Вадима и Николая все закончилось очень быстро. Нужно было всего лишь крикнуть: «Стой, стрелять буду!» — и преступник кузнечиком бросился на землю. Он, скрестив руки на затылке и дико крича: «Не стреляйте, мне ещё семнадцати нет», сучил ножками, размазывая лужу, которая образовалась под ним после падения.
В группе номер два все было куда более запущено. Попок, видя, что рыжий «насильник» разрывает дистанцию с сотрудниками милиции, спрыгнула с парапета фонтана и, невероятно быстро рванув с места, кинулась за своим обидчиком. При этом она не только реально быстро передвигала ногами, но ещё успевала кричать:
— Стреляйте, стреляйте в него! Уйдет гад! Стой, а то «менты» стрелять будут! Стреля-я-йте!
Дальше все развивалось как в американском боевике.
Четверка быстро бегущих по городу людей привлекла внимание не только прохожих, спешащих на работу, но и стаю бродячих собак, ранее замечавших только одну маленькую сучку. Увидев хаотичные перемещения людей, животные инстинктивно бросились за ними вслед. Первой от непрошеных гостей пострадала сама «виновница торжества». Большая собака «породы бездомная» в прыжке клацнула зубами и вонзила их прямо в то место, откуда у всех растут ноги. Ирен, не ожидая такой наглости, громко охнула и, балансируя из стороны в сторону руками и ногами, выбилась из забега. В мгновение ока оценив ситуацию, она в два прыжка взобралась на подоконник магазина «Океан», так удачно оказавшегося на ее пути. При этом Ирен не смутила высота подоконника, хотя тот находился не менее чем в метре над землей. Попок уже не кричала и не звала на помощь. Она, со слезами на глазах потирая зад, с грустью смотрела, как процессия из трех мужчин и доброй дюжины собак скрывается за поворотом, а ей, непосредственной участнице конфликта, не суждено увидеть, как Рыжего нахала поймают и объяснят наконец, что «по понятиям» он не прав.
Если бы она знала, что увидит за этим поворотом, то, наверное, не пожалела бы о том, что осталась разглядывать рыбу на прилавках магазина. А за поворотом события развивались следующим образом.
Свора собак, наметив себе по жертве, с громким лаем быстро сокращала расстояние. Первым атаку лохматого противника заметил Насир и, задыхаясь от нехватки воздуха, крикнул Степанычу, что Акелла вышел на охоту и пора подумать о том, как спасать свои шкуры. Через минуту Насир с удивлением обнаружил себя по пояс в воде городского фонтана, куда он прыгнул, не раздумывая, когда белые клыки уже целились ему в спину.
Переверкину повезло меньше. Со стороны все происходящее выглядело следующим образом: рыжий громила уцепился за нижнюю ветку оказавшегося на пути каштана и пытался подтянуться до пояса, что давалось ему с большим трудом, так как на ногах у него висел Степаныч, который орал:
— Давай! Давай, дорогой! Тянись, блин. Ай! Тяни-ись. Загрызут суки!
При этом ноги опера мотались из стороны в сторону, пугая прыгавших на него собак. Наконец рыжему удалось закинуть торс на ветку. Это позволило милиционеру, как по бревну, взлететь по нему на ствол и закрепить позицию на метр выше. Какофония продолжалась. Собаки вошли в раж и никак не хотели отпускать свои жертвы. Пока шавки топтались под деревом, в сочной листве протекал странный диалог.
— Семен, ты, что ли?
— Я, дядь Сереж.
— Фу, блин. Ты какого хрена бежал?
— Так вы ведь за мной гнались.
— Ну да, гнались, ведь ты же, стервец, грабеж совершил, у девочки золото украл, изнасиловать пытался. Ты че, совсем нюх потерял? Да я твоему батьке расскажу! Он тебя до суда сам на веревке вздернет.
— Дядь Сереж, какие сережки, какое золото?
— Как какое? Этой, как её, Попок. Она и «заяву» написала, что вы её практически изнасиловали и золото забрали.
— Да какое изнасиловали, дядя Сережа? Эта коза, Ирка, два дня назад заняла у нас тысячу рублей и в залог оставила свое «рыжьё». Позже она потребовала вернуть золото. Но мы же не лохи, отказали ей. Она набила стрелку на семь утра возле фонтана — и тут вы. Клянусь, ничего не брали.
Степаныч молча смотрел на рыжего детину, сына своего соседа пожарника, уважаемого в городе человека.
— Ты правду говоришь, сынок?
— Да спросите у её подруг, дядь Сереж. Им на выпивку не хватало. Они у нас и заняли, а эта в залог золото оставила.
— Ну сучка. Вот ведь всех развела, пакость малая, — выругался в сердцах Степаныч…
***
…Через три часа в отделе милиции №1 УВД города Казаченска в кабинете Николая Николаевича происходила очная ставка. Весь мокрый и грязный Насир, уставившись взглядом питона на сжавшуюся в кресле Попок, медленно, но уверенно вещал:
— Ты что же это, моллюск безмозглый, утворила? Ты почто, гадость такая, все это затеяла?
«Моллюск», тихо посапывая носом, бубнила:
— А чё они отдавать не хотели? Я бы вернула косарь. А они все одно не правы.
— Они не правы? — Степаныч, захлебываясь слюной, потирал покусанный зад и параллельно думал о том, что теперь нужно сорок уколов в живот делать. — Они не правы? Тебе заняли денег, и они ещё не правы? И ты тоже, Колек, как ты повелся на такой развод?
Беда с мучительным выражением на лице молча развел руками: «И на старуху бывает проруха»…
Но все когда-то заканчивается, и эта история подошла к концу. Витьки, обвиненные по злому наговору, были отпущены домой, хотя золото у них изъяли и передали Попок на ответственное хранение. Сама Попок, как несовершеннолетний элемент, от дачи заведомо ложного доноса не пострадала, отделалась легким испугом и клятвенным заверением больше не врать. Вадим и Николай получили наглядный урок: доверяй, но проверяй. А гуру сыскного дела Степаныч с прокушенным задним местом и Насир с испорченным твидовым пиджаком усвоили на всю оставшуюся жизнь, что оружие всегда нужно носить с собой. Тогда и свора собак не страшна.
Вот как-то так, друзья мои…